я шел на очередное собеседование, и витрины переливались яркими огнями. в наушниках разговаривал гришковец. я прожил год без любви, говорил он. я не помню, что со мной было, я ничего не помню, говорил он. я прожил год без любви. я смог прожить год без любви. огни рамстора и какого-то казино. неважно. рамстор. казино. огни. я уже начал забывать. я тоже не помню, где я оставил себя. там. тарам. там. тарам. там. там. где это? где я остался? в какой части москвы? в каком городе вообще? о чем я жил? о ком я жил? что еще было? я тоже не помню. я уже не помню. все как будто в каком-то странном сне. переезд, квартиры, работы, собеседования, море, книги, фильмы, шарфы, цветы. я прожил год без любви? нет. я просто скоро ничего не смогу вспомнить. ты любишь меня? да? нет? ты не знаешь? ты знаешь, но не говоришь. хотя я не знаю, знаешь ли ты. я даже не знаю, знаю ли я. мне кажется, что я знаю. но мне очень плохо. это значит, что мне нужно не знать. разучиться знать. забыть как знать. и опять огни. и опять какой-то магазин. москва очень. очень. мне очень плохо здесь. хотя, может быть это гришковец и моя жизнь. как-то всё ложится друг на друга: жизнь, гришковец, работа. мне просто не хватает сил. это всё улица. я просто устал. просто устал. и я ничего не знаю и не могу понять.